Американский психопат

Американский психопат

Брет Эллис

«ШЕЗЛОНГ»

В понедельник Кортни Лоуренс приглашает меня поужинать с ней в ресторане. Приглашение выглядит смутно сексуальным, и я принимаю его, но беда в том, что ужинать придется с двумя выпускниками Кэмдена, Скоттом и Анной Смайли, в новом ресторане на Колумбус под названием «Шезлонг», который они выбрали. Я заставил свою секретаршу досконально изучить ресторан, и до моего ухода из офиса она представила мне три возможных варианта меню. Пока мы бесконечно долго ехали в такси по центру, Кортни рассказала, что Скотт работает в рекламном бюро, а Анна на деньги отца открывает рестораны, последний — «1968» на Верхнем Ист Сайде. Это было лишь немного скучнее, чем рассказ Кортни о том, как она провела день: массаж лица в Elizabeth Arden, покупка кухонной посуды в Pottery Barn (кстати, все это она делала, приняв литиум), а потом она пришла в «Harry's», где мы выпили с Чарльзом Мерфи и Расти Вебстером и где Кортни забыла пакет с посудой, оставив его под столом. Единственная мало-мальски интересная для меня деталь о жизни Скотта и Анны: после женитьбы они усыновили тринадцатилетнего корейского мальчика, назвали его Скоттом-младшим и послали в Эксетер, где Скотт учился на четыре года раньше, чем я.

— Надеюсь, столик для нас заказан, — предостерегаю я Кортни в машине.
— Только не кури сигару, Патрик, — медленно говорит она.
— Это не Дональда Трампа машина? — спрашиваю я, глядя на лимузин, застрявший в пробке неподалеку от нас.
— Господи, Патрик. Закрой рот, — глубоким голосом произносит она.
— Знаешь, Кортни, у меня в дипломате лежит плейер, и мне ничего не стоит одеть наушники, — говорю я. — Тебе надо принять еще литиум. Или выпить диетической колы. Кофеин поможет тебе встряхнуться.

— Я хочу ребенка, — тихо, глядя в окно, произносит она. — Двух… замечательных… ребятишек.
— Ты со мной разговариваешь или с этим Шломо? — вздыхаю я, но достаточно громко, чтобы было слышно шоферу еврейской наружности. Как нетрудно догадаться, Кортни не отвечает.
Утреннее
Шоу Патти Винтерс

было посвящено Духам, Губной Помаде и Косметике. Луис Керрутерс, с которым живет Кортни, уехал в Феникс и вернется не раньше завтрашнего вечера. На Кортни шерстяной жакет и жилетка, футболка из джерси, габардиновые брюки от Bill Blass, хрустальные с эмалью и золотом сережки от Gerard E.Yoska и туфли от Manolo Blahnik (шелковый атлас). Я в пошитом на заказ твидовом пиджаке, брюках и хлопчатобумажной рубашке из магазина Alan Flusser, а также в шелковом галстуке от Paul Stuart. Утром на тренажер Stairmaster в спортивном клубе была двадцатиминутная очередь. На углу Сорок Девятой и Пятидесятой я машу рукой нищенке, а потом показываю ей средний палец.

За столом разговор идет о новой книге Элмора Леонарда — я ее не читал, о ресторанной критике — это читал, о британской версии саундтрека к
«Отверженным»
в сравнении с американской, о новом сальвадорском бистро на углу Второй и Восемьдесят Третьей, о том, где лучше колонка сплетен — в
Post
или в
News

. Похоже, у нас с Анной Смайли нашлась общая знакомая, официантка из «Абетона» в Аспене, которую я на прошлое Рождество, когда катался там на лыжах, изнасиловал флаконом лака для волос. «Шезлонг» переполнен, у меня закладывает уши, акустика из-за высоких потолков хреновая, и сквозь шум, если я не ошибаюсь, прорывается «White Rabbit» в версии New Age. Некто, похожий на Фореста Этватера — зачесанные назад светлые волосы, очки с простыми стеклами в оправе из красного дерева, костюм от Armani, подтяжки, — сидит с Каролиной Бейкер из инвестиционного отдела в Drexel. Выглядит она неважно. Ей нужно сильнее краситься, а твидовый костюм от Ralph Lauren слишком строгий для нее. Столик у них посредственный, прямо перед баром.

— Это называется
классическая
калифорнийская кухня, — склонившись ко мне, говорит Анна после того, как мы заказали еду, Я полагаю, что эта фраза заслуживает реакции, а поскольку Скотт с Кортни обсуждают достоинства колонки сплетен в
Post
, отвечать приходится мне.
— Ты хочешь сказать — в сравнении с
просто калифорнийской
кухней? — осторожно интересуюсь я, взвешивая каждое слово. Потом неудачно добавляю: — Или
пост
—калифорнийской кухней?
— Не хочу показаться снобом, но
существует

масса различий. Они
едва
уловимы, — говорит она. — Но они
есть
.

— Я слышал о пост-калифорнийской кухне, — говорю я, пристально разглядывая убранство ресторана: выставленные напоказ выставлены трубы, колонны, открытая кухня, где делают пиццу, и… шезлонги. — По правде говоря, я даже ел кое-что. В ней нет молодых овощей? Буррито с начинкой из гребешка? Крекеры с васаби? Ну что, я на верном пути? Кстати, тебе кто-нибудь говорил, что ты — вылитая Гарфилд, которую задавила машина, потом с нее содрали кожу, и прежде чем потащить тебя к ветеринару, кто-то набросил на тебя жуткий свитер Ferragamo? Фузилли? Cыр бри в оливковом масле?

— Точно, — пораженная, произносит Анна. — Кортни,
где
ты нашла Патрика? Он столько всего знает. В представлении Луиса калифорнийская кухня — это половинка апельсина и немного
желатина
, — заявляет она, потом смеется, призывая меня посмеяться вместе с ней, что я с неохотой и делаю.

На закуску я заказал цикорий с какой-то разновидностью кальмара. Анна со Скотом взяли рагу из ската с фиалками. Кортни, вместо того, чтобы собраться с силами и прочесть меню, едва не заснула, но прежде чем она соскользнула со стула, я успел схватить ее за плечи и подтянуть вверх. Анна заказала за нее, что-то простое и легкое, вроде каджунского попкорна, который, возможно, в меню и не значился, но поскольку Анна знакома с шеф-поваром, Ноджем, он специально приготовил небольшую порцию —

специально для Кортни
. По настоянию Скотта и Анны нам всем принесли какое-то фирменное блюдо — темного среднепрожаренного окуня. К счастью для них, он фигурировал в одном из меню, составленых для меня Джин. Если бы его там не было, а они бы все-таки заставили меня его попробовать, то, скорее всего, после ужина, часов около двух ночи (после
Поздней Ночи с Дэвидом Леттерманом

) я вломился бы к ним в квартиру и изрубил бы их на куски. Сначала заставил бы Анну смотреть, как умирает Скотт, истекая кровью из зиящих ран на груди, а потом как-нибудь добрался до Эксетера, где вылил бы бутылку кислоты на плоское, с раскосыми глазами лицо их приемного сына. У нашей официантки неплохая фигурка, на ней золотые туфли с завязками, украшенные искусственным жемчугом. Сегодня я забыл вернуть в прокат видеокассеты и беззвучно проклинаю себя, пока Скотт заказывает две большие бутылки «Сан-Пеллегрино (San Pellegrino)».

— Это называется
классическая
калифорнийская кухня, — говорит мне Скотт.
— Почему бы нам всем вместе на следующей неделе не сходить в «Бар Зевса»? — предлагает Анна Скотту. — Как ты думаешь, трудно будет заказать столик на пятницу?
Скотт в полосатом (красный, фиолетовый, черный) кашемировом свитере от Paul Stuart, мешковатых бриджах Ralph Lauren и кожаных мокасинах Cole-Haan.
— Может быть, — отвечает он он.
— Это
прекрасная
мысль. Она мне
нравится

, — замечает Анна, взяв с тарелки маленькую фиалку и понюхав цветок перед тем, как осторожно положить его на язык. Она в красно-фиолетово-черном свитере ручной вязки (мохер с шерстью) от Koos Van Den Akker Couture и в слаксах от Anne Klein, на ногах у нее — замшевые туфли с открытым носом.
Официантка, хотя и не очень красивая, устремляется к нашему столу, чтобы принять еще один заказ на напитки.
— J&B без всего, — опережаю я остальных.

Кортни просит шампанское со льдом, что в глубине души ужасает меня.
— Да, — спохватывается она, словно вспомнив что-то, — и можно дольку…
— Дольку
чего
? — не в силах сдержаться, раздраженно спрашиваю я. — Попробую угадать.
Дыни
? — И думаю: глупый ты сукин сын, Бэйтмен, почему ты не вернул эти чертовы кассеты.
— Вы имеете в виду
лимон
, мисс, — произносит официантка, награждая меня ледяным взглядом.

— Да, конечно, лимон, — говорит Кортни, похоже, погруженная в какие-то грезы. Приятные грезы, дающие забвение.
— А мне стаканчик… черт, наверное, «Акации»
[12]
, — заявляет Скотт, а потом обращается к столу. — Хочу ли я белое? Правда ли я хочу шардоне? Мы можем есть окуня и с каберне.
— Ну давай уж, — весело говорит Анна.
— Ну ладно, я буду… о-о-о… белое, совиньон, — говорит Скотт.
Официантка улыбается, она в замешательстве.
— 
Скотти
, — взвизгивает Анна. — Белое совиньон?

— Шучу, — хихикает он. — Я буду шардоне. «Акацию».
— Ты совсем
дурачок
, — с облегчением смеется Анна. — Такой
смешной
.
— Я беру шардоне, — говорит Скотт официантке.
— Очень мило, — замечает Кортни, похлопывая Скотта по руке.
— А я… — Анна запинается. Наконец, она решилась: — Ох, ну просто диетическую колу…
Скотт поднимает глаза от кусочка кукурузной лепешки, который он макал в маленькую баночку оливкового масла. — Ты сегодня не пьешь?

— Нет, — омерзительно улыбаясь, отвечает Анна. Бог его знает, почему. Да и кого ебет? — Что-то не хочется.
— Даже стаканчик шардоне? — спрашивает Скотт. — Может, совиньон?
— У меня аэробика в девять, — пытаясь выкрутиться, растерянно говорит она. — Мне на самом деле не стоит пить.
— Ну, тогда и я не буду, — произносит Скотт разочарованно. — Мне к восьми в Хclusive.
— Никто не желает знать, где я
не буду
завтра в восемь? — спрашиваю я.

— Нет, милый. Я знаю, как ты любишь «Акацию». — Анна протягивает руку и пожимает руку Скотта.
— Нет, любимая. Мне хватит «Сан-Пеллегрино (San Pellegrino)», — Скотт указывает на бутылки с водой.
Я громко барабаню пальцами по столу, шепча про себя «блядь, блядь, блядь». У Кортни полузакрыты глаза, она глубоко дышит.
— Знаешь, я все-таки
рискну
, — наконец произносит Анна. — Я возьму диетическую колу с
ромом
.
Скотт вздыхает, потом улыбается. Он просто сияет.
— Отлично.
— Эта диетическая кола

без кофеина
, да? — спрашивает Анна официантку.
— Знаешь, — вмешиваюсь я. — Тебе лучше взять диетическую пепси. Она гораздо лучше.
— Правда? — спрашивает Анна. — А чем она лучше?
— Тебе лучше взять диетическую пепси вместо колы, — говорю я. — Она намного лучше. В ней больше пузырьков. У нее более чистый вкус. Она лучше смешивается с ромом и содержит меньше натрия.

Официантка, Скотт, Анна, даже Кортни — все смотрят на меня, словно я высказал дьявольское, апокалиптическое суждение, разрушил свято хранимый миф, нарушил торжественную присягу, и, кажется, весь «Шезлонг» внезапно затих. Вчера вечером я взял напрокат фильм под названием
«В жопе у Лидии»
и, приняв две таблетки гальциона
[13]

, потягивая диетическую пепси (кстати), смотрел, как Лидия (загорелая крашеная блондинка, с отличной фигурой, прекрасным задом и великолепными огромными сиськами), стоя на четвереньках, сосала огромный хуй. Вторая восхитительная блондинка с аккуратно подстриженными светлыми волосами на лобке встала на колени позади Лидии и вылизав ее зад и пизду, принялась вгонять в зад Лидии блестящий серебряный вибратор. Работая вибратором, она продолжала вылизывать пизду, а парень с огромным хуем кончил на лицо Лидии, пока она сосала его яйца. Потом Лидия задергалась, в неподдельном, довольно сильном оргазме, а вторая девушка переползла вперед и слизала сперму с лица Лидии, а потом дала ей обсосать вибратор. Во вторник вышел новый Стефан Бишоп, и вчера в Tower Records я купил его компакт-диск, кассету и пластинку, потому что хотел иметь все три формата.

— Послушай, — мой голос дрожит от переполняющих меня чувств, — бери, что хочешь, но я тебе советую диетическую пепси. — Я опускаю глаза, смотрю на свои колени, на голубую матерчатую салфетку, по канту которой вышито слово «Шезлонг». На мгновение мне кажется, что я сейчас расплачусь; у меня дергается подбородок, и трудно глотать.
Протянув руку, Кортни мягко касается моего запястья, проводит по Rolex.
— Все в порядке, Патрик. Честное слово.

Острая боль в области печени гасит бурю моих эмоций и я выпрямляюсь на стуле, напуганный и смущенный. Официантка уходит. Анна спрашивает, видели ли мы недавнюю выставку Дэвида Оника, и ко мне возвращается спокойствие.
Оказывается, на выставке мы не были. Мне не хочется по-хамски объявить о том, что у меня дома есть его картина, поэтому и я легонько пихаю Кортни ногой под столом. Это выводит ее из вызванного литиумом ступора, и она, как робот, говорит:
— А у Патрика есть Оника. Честное слово.

Довольно улыбаясь, я отпиваю J&B.
— Это просто
фантастика
, Патрик, — говорит Анна.
— Правда? Оника? — спрашивает Скотт. — Разве он не
безумно
дорогой?
— Ну, скажем так… — я отпиваю виски, внезапно смутившись: скажем… но что? — Пустяки.
Кортни вздыхает, ожидая еще один пинок.
— Та картина, что висит у Патрика, стоит двадцать тысяч долларов.
Похоже, ей безумно скучно, она отщипывает кусочек от пресной, теплой кукурузной лепешки.
Я награждаю ее ядовитым взглядом и стараюсь не зашипеть.

— Нет, Кортни, ну что ты. На самом деле —
пятьдесят
.

Она медленно поднимает глаза от кусочка кукурузной лепешки, который разминает в пальцах, и в ее взгляде, даже смягченном литиумом, сквозит такая злоба, что уже это автоматически унижает меня, но не настолько, чтобы сказать Скотту и Анне правду: Оника стоит всего двенадцать штук. Но ужасный взгляд Кортни — хотя я, возможно, излишне эмоционален; может быть, она с смотрит на узоры колонн, или на жалюзи, или на стоящие вдоль бара вазы Montigo с пурпурными тюльпанами, — ее взгляд пугает меня достаточно, чтобы оставить тему о покупке. Мне нетрудно понять, что означает ее взгляд. Он предупреждает: пни еще раз и поебаться не получишь, понял?

— Но, кажется, это… — начинает Анна.
Я затаил дыхание, мое лицо окаменело от напряжения.
— …
дешево
, — мямлит она.
Я выдыхаю.
— Так и есть. Мне крупно повезло, — говорю я, хватая воздух.
— 
Пятьдесят
тысяч? — подозрительно спрашивает Скотт.
— Да, но мне кажется, его работа… своего рода… великолепно скомпонована, намеренно насмешливо-поверхностна. — Я замолкаю, пытаясь вспомнить пассаж, прочитанный в обозрении журнала
New York
. — Намеренно насмешливо…

— А у Луиса нет, Кортни? — спрашивает Анна и постукивает Кортни по руке. — Кортни?
— У Луиса… нет… чего? — Кортни трясет головой, словно пытаясь прояснить свои мысли, и широко открывает глаза, чтобы они не закрывались.
— Кто такой Луис? — спрашивает Скотт, жестом призывая официантку убрать со стола масло, которое нам недавно принесли. Что за
тусовочное животное
.
Анна отвечает за Кортни:
— 
Ее парень
, — говорит она, видя, что смущенная Кортни взглядом ищет у меня помощи.

— А где он? — спрашивает меня Скотт.
— В Техасе, — быстро отвечаю я. — Он поехал в Феникс.
— Нет, — говорит Скотт. — Я спрашиваю, в какой
фирме
?
— L.F.Rothschild, — отвечает Анна, и, в поисках подтверждения смотрит на Кортни, потом на меня. — Да?
— Нет. Он в Р&Р, — говорю я. — Мы вроде как работаем вместе.
— А он не встречался с Самантой Стивенс? — интересуется Анна.
— Нет, — говорит Кортни. — Их просто сняли вместе на фотографии, опубликованной в W.

Я выпиваю виски, как только его приносят, и сразу же делаю знак принести еще. Я думаю, что Кортни — куколка, но никакой секс не стоит этого ужина. Разговор перескакивает с одного на другое, я смотрю на сидящую в другом конце залы великолепную женщину — блондинка, с большими сиськами, в обтягивающем платье, в атласных туфлях на золотых каблуках. Скотт принимается рассказывать мне о своем новом CD-проигрывателе, а Анна беспечно лопочет невменяемой и абсолютно безразличной Кортни что-то о новых пшенично-рисовых пирожных, с низким содержанием натрия, свежих фруктах и музыке New Age, главным образом о Manhattan Steamroller.

— Это Aiwa, — говорит Скотт. — Ты
должен
его послушать. Звук, — он замолкает, закрыв в экстазе глаза, жуя кукурузную лепешку, —
фантастический
.
— Знаешь, Скотти, Aiwa —
это
неплохо. —
Мечтать не вредно, Скотти
, — думаю я. — Sansui — это все-таки лучшее. — Помолчав, я добавляю. — Уж я-то знаю. Он у меня есть.
— Но я думал, лучше всего
Aiwa
. — У Скотти озабоченный вид, но недостаточно огорченный, чтобы я почувствовал удовлетворение

— Ничего подобного, Скотт, — говорю я. — У Aiwa есть цифровой пульт дистанционного управления?
— Есть, — говорит он.
— Компьютерное управление?
— M-м-м, да.
Законченный
мудак
.
— Там есть проигрыватель с вращающимся диском из метакрила и меди?
— Да.
Вот сволочь, да он же врет!
— Там есть… тюнер Аккофаз Т-106? — спрашиваю я его.
— Разумеется, — говорит он, пожимая плечами.
— Ты уверен? — говорю я. — Подумай как следует.

— Да. По-моему, да, — отвечает Скотт, но рука, которой он тянется за новым кусочком лепешки, дрожит.
— А колонки?
— Ну, Dantech, дерево, — слишком быстро отвечает он.
— 
Ну, дружок, извини
. Надо блобыло брать Infinity IRS V, — говорю я. — Или…
— Подожди-ка, — перебивает он меня. — Что за V-колонки? Никогда не слышал о V-колонках.
— Я об этом — и говорю, — замечаю я. — Без этих колонок можешь с таким же успехом слушать какой-нибудь дурацкий плейер.

— А какая частота басов у этих колонок? — подозрительно осведомляется он.
— Ультранизкая пятнадцать герц, — мурлыкаю я, четко произнося каждое слово.
Это затыкает его на минуту. Анна бубнит о нежирных замороженных йогуртах и чау-чау. Я откидываюсь на стуле, довольный тем, что сделал Скотта, но он довольно быстро восстанавливает самообладание и замечает:

— Хотя какая разница, — он пытается вести себя добродушно, как будто бы ему совершенно безразличен тот факт, что его стереосистема — полное говно. — Мы купили сегодня нового Фила Коллинза. Ты бы слышал, там звучит «Groovy Kind of Love».

— Да, мне кажется, это лучшая его песня, — замечаю я, и так далее. Наконец-то мы со Скоттом на чем-то сошлись. Появляются тарелки с окунем, выглядит это жутковато. Кортни извиняется и идет в туалет. Ее нет и через полчаса, я прохожу через ресторан и нахожу ее спящей в гардеробе.

Позже голая Кортни лежит на спине, раздвинув ноги — сильные, стройные, мускулистые, накачанные ноги, — а я стою перед ней на коленях, вылизываю ей промежность и одновременно дрочу. Она кончила уже дважды, пизда у нее влажная, горячая и упругая, и я засовываю туда указательный палец; другой рукой я поддерживаю у себя эрекцию. Я слегка приподнимаю ей задницу, чтобы засунуть язык во влагалище, но она так не хочет, поэтому я поднимаю голову и тянусь к антикварному столику Portian, чтобы взять презерватив, лежащий в пепельнице от Palio, стоящей рядом с галогеновой лампой Tensor и вазочкой от D'Oro. Я открываю упаковку влажными, скользкими пальцами, помогая себе зубами, и без проблем надеваю презерватив на член.

— Я хочу, чтобы ты меня
трахнул
, — стонет Кортни, раздвигая ноги еще шире, так что видны даже внутренности. Она ласкает себя, заставляет меня облизывать ее пальцы с длинными красными ногтями. Смазка из ее влагалища сверкает в свете уличных фонарей, пробивающегося сквозь жалюзи от Stuart Hall; она — розовая и сладкая, и, пока она еще теплая, Кортни размазывает ее по моим губам и языку.

— Давай, — говорю я, залезаю на нее сверху, элегантно вставляю хуй в ее пизду, целую ее в губы и двигаюсь в ней сильными быстрыми толчками. Мой член, мои бедра словно сошли с ума, они работают сами по себе, а оргазм уже подступает, он начинается где-то в яйцах и анусе, а потом проходит сквозь член с такой силой, что мне становится больно, и я поднимаю голову, оборвав поцелуй, но Кортни не убирает язык, она облизывает свои красные, жадные, распухшие от поцелуев губы, и хотя я по инерции продолжаю долбить ее членом, я уже понимаю… что… есть… одна проблема, но сейчас я не могу сообразить, что это за проблема… я понимаю, в чем дело, только когда мой взгляд падает на полупустую бутылку минеральной воды Evian, которая стоит на столике. Я бормочу: «Вот дерьмо», — и вынимаю член.

— Что такое? — стонет Кортни. — Ты что-то забыл?
Я не отвечаю. Встаю с кровати и, пошатываясь, бреду в ванную, пытаясь попутно снять презерватив, но он застревает, и пока я с ним воюю, я натыкаюсь на весы и ушибаю большой палец на ноге. При этом я параллельно стараюсь нащупать на стене выключатель, чтобы зажечь свет. Проклиная все на свете, я, наконец, открываю аптечку.
— Патрик, что ты там
делаешь
? — кричит Кортни из спальни.

— Ищу водорастворимый спермицидный лубрикант, — кричу я в ответ. — А что я, по-твоему, тут делаю? Адвил принимаю?
— Кошмар, — кричит она. — Ты что, меня… без лубриканта?!
— Кортни, — говорю я, изучая в зеркале маленький порез над губой. — Где она?
— Я тебя не слышу, Патрик, — говорит она.
— У Луиса совершенно ужасный вкус в том, что касается парфюмерии, — я беру флакон Paco Rabanne и подношу его к носу.
— 
Что
ты там говоришь?


Все материалы, размещенные в боте и канале, получены из открытых источников сети Интернет, либо присланы пользователями  бота. 
Все права на тексты книг принадлежат их авторам и владельцам. Тексты книг предоставлены исключительно для ознакомления. Администрация бота не несет ответственности за материалы, расположенные здесь

Report Page