Институционализация и культура анархизма
Кунс Одобряет!![](http://dekitdekit.com/wp-content/uploads/2016/02/il_fullxfull.631968975_3ky1.jpg)
Современное понятие свободы институционализируется (как и институционализируется большая часть современной общественной деятельности) — внутри некого анархизма образуется культура, что диалектически противоречиво отображается на риске «независимости».
Но обо всем по порядку:
В процессе институционализации те или иные социальные отношения превращаются в еще более социальные и в еще более отношения — к примеру, вводятся режимы, санкции, негласные правила и нормы, откуда и название «институт».
Феномен образования, например, уже давно погряз в институционализме, но мало кто затрагивает темы «повыше». Я не про власть и не про бюрократию, ведь их природа очевидна, яснее некуда. Я про такие темы, которые воспринимаются неосознанно — ту же «свобода» не принято характеризовать практикой, в отличие от государства, политики, идеологии.
Вышеупомянутый анархизм — это тоже своего рода идеология, но беря в расчет ее главную парадигму в лице независимости и «за свободу!», мы убеждаемся в автономности.
![](http://1.bp.blogspot.com/-mn-KJpr5N38/UYmBSm-FiGI/AAAAAAAAAFg/PZSGbsMmVDs/s1600/russian-revolution-1917-granger1.jpg)
У нас, допустим, есть космополитизм, а есть мультикультурализм. Первый, наравне с этапами глобализации, ратует за освобождение от национального признака — «мой дом — Земля», — грубо говоря утверждают космополиты.
Мультикульутаристы, в свою очередь, желают сохранить культурный монумент — различия в языке, ритуалах, вере, морали и т. д. Эти две идеологии непосредственно связаны с концепцией анархизма — вечное «освобождение», похожее на связь с мокши в буддизме, плюрализм споров о разнообразии культуры, идеализация. В конце концов понятия выше создают некий фамильярный круг и навязывают определенную политику в сторону культуры. А первое правило анархистских и квазианархистских идей заключается как раз-таки в том, чтобы минимизировать ущерб от всеобщей институционализации, апроприации и постмодерна.
Поэтому столь важно сохранить приданное «свободе». Иначе в ужасном процессе социального естества пострадают как искусство, так и наука, так и даже обыватели — новый культ личности и какой-нибудь тоталитарный идеолог на ярких авангардных картинах, насколько я представляю, моветон для XXI века.
А от политизации до еще футуристических «институтов» — как рукой махнуть.